Сентябрь выдался на радость теплым. Ребята высыпали во двор школы на перемену. Парни из старших классов сбились в кучку и свернули за угол здания, туда, где была глухая без окон стена. Девочки тут же неподалёку, в своей девчачьей группе. Непривычные к школе первоклашки как цыплята жались к учительнице, не решаясь отходить далеко.
Девочки из Володиного класса расселись на ступеньках. Они рассматривали что-то в журнале и передавали его друг другу. Мальчики ушли на асфальтированную площадку, где обычно проходили торжественные линейки. В чьих-то руках возник футбольный мяч. Он заметался между ребятами, оставляя на чёрных брюках серые пыльные следы.
Володя с минуту постоял на крыльце, раздумывая. С девочками рассматривать картинки в модном журнале как-то не солидно. Но и к мальчишкам присоединиться нельзя.
Володя медленно дошёл до лавочки. Часть её прикрывала кроной старая рябина, увешанная тяжёлыми оранжевыми гроздьями. Он сел на солнечную половину, подставив лицо солнцу и прикрыв глаза. Двор гудел от голосов. Где-то в деревьях затренькала синица.
Рядом кто-то плюхнулся на лавочку. Володя открыл глаза и увидел друга Сашку Коновалова. Небольшого роста мальчишка с мягкими светлыми волосами и открытым лицом.
– Во погодка, да? – Сашка вытер рукавом вспотевший лоб. Володя кивнул и вернулся к загару.
– Сегодня после уроков поедем на речку купаться с пацанами, – добавил Сашка после паузы. – Последние жаркие денечки. Хочешь, я тебя довезу?
Володя посмотрел вниз и поковырял носком ботинка плотно утоптанную землю школьного двора:
– Нет, я домой.
– Ладно, – пожал плечами Сашка. – Я тоже не поеду. Вода уже, наверное, холодная.
– Ты поезжай. Сегодня отец приезжает из рейса. Не хочу пропустить.
– Ну если только быстро, – сказал Сашка после небольшой паузы. – Потом, когда вернусь, я тебе рисунки свои покажу.
Прозвенел звонок, и Сашка быстро встал с лавки.
– Что на этот раз? – улыбнулся Володя.
– О, это про любовь, тебе понравится, – хохотнул Сашка. – Меня Семёнова попросила ей дневник дружбы разукрасить. Сердечки, звёздочки, котята. Такая милота!
– Ладно, я побегу. Мне еще переодеться. – Сашка быстрыми шагами направился к школе, махнув Володе на прощанье.
Володя проследил за другом, пока тот не смешался с толпой школьников и не скрылся в здании. Настроение улетело вслед за приятелем.
Последним уроком их класса стояла физкультура. Для Володи на сегодня занятия закончились. Он мог идти домой. Хотя он предпочёл бы провести этот час в спортивном зале с другими учениками. Володя вздохнул и поднялся с лавки. Он повесил рюкзак на левое плечо, подобрал в правую руку прислонённый к лавочке костыль и пошёл к выходу со школьной территории, хромая на правую ногу.
Тонкая бурая лента реки Пекши разделяла город на две части: новую и старую. На одной стороне реки белели новостройки. Торжественно и горделиво сверкали стёклами высотки. А ещё выше над ними суетились, двигались без устали строительные краны, достраивая всё новые и новые дома.
Володя с родителями жил в старом районе города. Здесь ещё много стояло маленьких деревенских домиков. Неширокие улицы так густо обсажены деревьями, что Володя с балкона пятого этажа летом видел только ковёр из зелёных крон. Их семиэтажный дом был одним из немногих высоких построек на левом берегу. Пилястры и барельефы сильно затёрлись с годами, жёлтый когда-то фасад потемнел, но Володе нравился дом. Было в нём что-то внушительное, основательное, успокаивающее.
На не асфальтированный двор не любили заезжать автомобилисты. Зато здесь помещалась просторная игровая площадка для детей. Чуть поодаль сгрудились деревянные сараи. Доски их почернели, строения осели и нахохлились. Возможно, это от того, что прошёл слух, будто все сараи вскорости будут сносить. Перед сараями стояли столбы с натянутыми между ними верёвками. Здесь жильцы по старинке сушили выстиранное бельё.
Навстречу Володе из подъезда вышла соседка бабушка Галя. Маленькая сухонькая старушка была страстной кошатницей. Три раза в день она выносила котам пакетики с «Вискасом», сухой корм и остатки еды. Одно время она кормила их прямо у подъезда. Недовольство жильцов из-за грязи, полчищ мух и орущих под окнами котов едва не привело к скандалу. Однако место кормёжки вовремя перенесли к старым деревянным сараям, дальше от дома.
Баба Галя не доверяла слабым ногам, поэтому всегда опиралась на трость. Володя придержал дверь, пока та перешагивала порог.
– Спасибо, Володенька, – улыбнулась пожилая соседка.
– Идёте кормить Рыжика? – поинтересовался мальчик.
– Да, мой хороший. – Старушка вздохнула. – Рыжик что-то совсем плохо выглядит.
Старушка покачала головой и побрела к сараям, что-то бормоча о всклокоченной шерсти Рыжика и шаткой походке.
Володя зашёл в квартиру. Мама никогда не запиралась, хотя отец часто ворчал по этому поводу. С кухни слышался шум льющейся из крана воды и звяканье перемываемой посуды.
– Володя, ты? – крикнула мама с кухни.
– Да, – ответил он с порога. Он положил рюкзак, прислонил костыль к стене, снял ботинки и поставил на полочку для обуви. Рюкзак отнёс в свою комнату и только потом прошёл на кухню.
– Обед готов, – сообщила мама, повернувшись от мойки на звук его шагов. Вытерла руки о вафельное полотенце в синюю клетку, коротко и крепко обняла сына.
В это время хлопнула входная дверь.
– Ой, Паша! – обрадовалась мама и вышла встретить мужа. Володя не соврал Сашке. Сегодня действительно его отец вернулся с вахты. Он обслуживал буровые установки где–то на севере и уезжал сразу на месяц.
– Сегодня суп твой любимый, – Володя услышал с кухни звонкий поцелуй в щёку. – Мой руки.
Отец вышел из ванны и прошёл на кухню, где Володя сидел за столом. Он широко улыбнулся и приветственно сжал плечи сына, присел на соседний стул. Володя слышал от других, что похож на отца. Это был высокий мужчина с густым чёрным волосом, широкими изломанными бровями и тонким прямым носом. По гладкому лицу трудно было определить возраст. Выдавали только сетка мелких морщин вокруг глаз и побелевшие виски.
– Ну, рассказывай, – подмигнул отец матери, – как наш ученик? Успевает?
– Успевает-успевает, – заверила мама, суетливо доставая посуду для мужчины. – На одни пятёрки учится. Маргарита Семёновна хвалит его.
– Тогда заслужил подарок, – хлопнул себя по коленям отец и вышел. Пропела расходящаяся на сумке молния, и отец вернулся со свертком в руках. Это был плоский предмет, обёрнутый в коричневую упаковочную бумагу.
– Мать рассказала, что тебе понравилось экскурсия, – отец развернул бумагу. Володя увидел, что он держит большую книгу, завернутую в несколько слоёв пищевой плёнки.
– Вот, – протянул отец книгу Володе, – зашёл в большой книжный магазин. Гляжу, эта книжка лежит. Ну думаю, возьму Володьке, ему наверняка понравится.
Володя положил увесистый том на колени, аккуратно разгладил руками плёнку и прочёл название “Семь великих побед в космосе: от начала эры космонавтики и до наших дней”.
– Здорово пап, спасибо! – Володя обменялся с отцом улыбками. Лицо у отца было загорелым, отчего ровные белые зубы казались ещё белее.
– Ну, хватит, – вмешалась мама. – Давайте обедайте, мужчины. Все разговоры после.
Володя ушёл к себе в комнату после обеда. Он сел на аккуратно заправленную кровать и освободил книгу от плёнки.
Каждый раз, когда отец возвращался домой, то неизменно спрашивал у матери: ну, как наш ученик? На что мать неизменно отвечала: хорошо, учителя его хвалят. И после этих слов отец всегда вынимал из большой сумки подарок для сына. Это было что-то вроде семейной традиции.
Володе сильно не повезло. Он родился с ногами разной длины. Правая нога была короче, а ступня сильно вывернута внутрь. Ходил он всегда с коротким костылём, который помогал правой ноге поддерживать вес тела.
Всё, что недодала Володе природа в плане здоровья, она щедро компенсировала умом. Володе с лёгкостью давались предметы в школе. Он сильно опережал программу. Классная руководительница Маргарита Семёновна горела желанием показать, на что способен её лучший ученик. Но возрастные учителя берегли мальчика и сдерживали энтузиазм вчерашней выпускницы педагогического вуза. Володя учился со своими ровесниками по индивидуальной программе.
В этом Володя сильно отличался от своего отца. Павел Алексеевич Грачёв родился в одном из небольших рабочих поселков где-то под Новосибирском. Мальчик рос здоровым и активным. Но в школе обнаружилось, что Паша не может научиться читать. Учителя долго бились над мальчиком, но в конце концов признали его неспособным к обучению. Мама сказала, что у папы была болезнь, которую называли «словесной слепотой». Но болезнью её признали гораздо позже. А в школе к мальчику накрепко пристал ярлык дебила. Кое-как выпустили Пашу из школы.
Возможно из-за этого Павел Алексеевич очень гордился умным сыном. Он всегда с удовольствием слушал о победах мальчика на конкурсах и олимпиадах и бережно хранил все грамоты сына.
Толстая глянцевая обложка открыла сотни страниц, густо испещрённых мелкими буквами. Цветные картинки попадались гораздо реже чертежей и схем. Взгляд Володи остановился на старой черно-белой фотографии запуска первого космического корабля. По спине пробежали мурашки. Мальчик разгладил ладонью разворот книги, впиваясь взглядом в детали картинки.
«Восток–1» стартовал с космодрома «Байконур». Именно там побывал Володя с группой победителей Всероссийской олимпиады по физике. Небольшой город Казахстана встретил школьников холодом и сильным ветром. За несколько дней они посетили музей истории, стартовые и монтажные комплексы, прошлись по аллее космонавтов.
Но больше всего Володе понравилась экскурсия в научный городок. Он познакомился с Евгением Амосовичем. Сдержанный невысокий лысеющий человек в клетчатой рубашке на вид совсем не походил на учёного. Евгений Амосович занимался проблемами генерации кислорода в условиях длительных космических путешествий. Он обстоятельно и неторопливо отвечал на вопросы школьников. На восклицание одной девочки о том, что знает всё о полётах, учёный улыбнулся одними уголками рта и сказал, что не знает он ещё больше.
Именно там, в научной лаборатории, Володя почувствовал лёгкое прикосновение к чему-то монументальному, величественному, основательному. Его охватило спокойствие и умиротворение, какое бывает, когда возвращаешься в стены родного дома после долгого непростого путешествия.
Володя погряз в чтение книги до самого вечера, пока к нему не пришёл Сашка.
Он, как и обещал, принёс тетрадку с рисунками и четверостишьями о дружбе, школьных годах, о подружках. Получилось действительно мило и по-девчачьи.
– Когда ты отдашь этот дневник Семёновой, все девчонки из класса выстроятся к тебе в очередь, – заметил Володя, листая красиво оформленную тетрадку.
Сашка притворно фыркнул, но было видно, что ему приятна похвала. Они вместе делали математику, когда Сашка всё чаще стал поглядывать на часы в телефоне.
– Ты куда-то торопишься? – спросил Володя.
Сашка помолчал немного и признался:
– Сегодня у старшаков футбольный матч за третьим домом. Вадька Черноусов у них вратарём должен был играть. Он ногу подвернул. Ну и ребята меня попросили постоять в воротах, чтобы не отменять игру. Я обещал, что приду, – тихо закончил Сашка.
– Конечно, иди, – сказал Володя.
Сашка стал закидывать тетрадки в рюкзак.
– Ты одевайся, если хочешь успеть, – сказал он Володе, застёгивая рюкзак. – Я тебя на багажнике довезу.
– Да я не пойду, – ответил Володя. – Дома останусь.
Сашка остановился и несколько секунд смотрел на друга:
– Если хочешь, я никуда не пойду. Останусь с тобой.
Сашка говорил серьёзно, так что Володе до смерти захотелось сказать тому остаться. Но он понимал, что это будет несправедливо: лишать друга возможности поиграть со старшими ребятами.
– Иди, иди. Я в порядке, – заверил Володя друга и подал забытый дневник Семёновой.
– Ну, хорошо, – сказал Сашка, запихивая тетрадку в рюкзак. – Я побежал тогда. Ты тут не грусти, ладно?
Володя закрыл за Сашкой дверь и слушал, как тот сбегает по ступенькам, перепрыгивая последние несколько ступеней пролёта. Шаги затихли внизу, хлопнула лёгкая деревянная дверь подъезда. За дверью стало тихо. Володя отвернулся от двери. Родители сидели на диване в гостиной и смотрели старое кино. Отец обнимал маму одной рукой, а та положила голову ему на плечо.
Мальчик прошёл к себе в комнату и сел на кровать. Форточка была открыта. Тёплый вечерний ветер вносил в комнату звуки с детской площадки внизу. Три детских голоса что-то кричали друг другу, время от времени разражаясь смехом.
Володя почувствовал своё одиночество. Он не часто позволял себе такое. Но иногда так сладко было пожалеть себя, что он поддавался. Он рухнул на кровать лицом в подушку и беззвучно заплакал в своей обиде.
– Ты чего ревёшь? – позвал тихий девчачий голос.
Володя замер и поднял голову. Он оглядел комнату, но никого не увидел. Потом заново повёл взглядом слева направо и наконец заметил маленькую, с его ладонь, девочку, сидящую на створке форточки. Володя незаметно ущипнул себя за бедро, но бледная худая девочка с прозрачными крыльями за спиной не исчезла.
Заходящее солнце скрылось за углом соседнего дома, и мальчик смог рассмотреть девочку как следует. Крошка действительно была не больше его ладони. На ней было короткое платье из летящей бирюзовой ткани. Тёмные волосы распущены по плечам. Девочка сидела и болтала ногами в босоножках, отчего форточка слегка раскачивалась. Он всхлипнул и сел в кровати.
– Ты чего ревёшь? – повторила вопрос девочка.
– Я… Я родился инвалидом, – Володя спустил ноги вниз с кровати.
Девочка промолчала, только непонимающе смотрела на него. Даже ногами перестала болтать.
– Я вижу, – медленно сказала девочка. – А что я вижу?
– У меня одна нога короче другой. – пояснил мальчик непонятливой девочке.
– Вижу, – ответила незнакомая девочка и снова принялась болтать ногами. – И что?
– Я ходить нормально не могу, – ворчливо сказал Володя.
– Ага, – сказала девочка. И Володя догадался, что она снова ничего не поняла.
– Я инвалид, понимаешь? Не такой как все. Неполноценный, – Володя чувствовал себя глупо. Люди иногда виновато отводили от него глаза. Никогда раньше ему не приходилось доказывать свою ущербность.
– И что? – продолжила девочка. Она спрыгнула с форточки и стремительной дугой спустилась на спинку стула. – Моей подружке однажды кот оторвал крыло. Но она не считает себя неполноценной.
Володя помолчал. Лишиться крыла, наверное, ещё хуже, чем иметь неполноценную ногу. Он хоть ходить может. Но спрашивать про ту, другую девочку не стал. Вместо этого он спросил:
– А ты кто такая?
– Зубная фея, – просто ответила девочка и уселась поудобнее, скрестив под собой ноги. Волосы её были спутаны, как у детишек, что не любят причёсываться, коленки и ладошки грязные, подол юбки запачкан и кое-где порван.
– Зубы у меня все уже поменялись, – посмотрел на неё мальчик. И не удержался от вопроса:
– Почему ты такая чумазая?
– Мы просто катались на качелях, и я упала. – лицо феи залил румянец. Она натянула юбку на коленки и спрятала грязные ладошки за спину.
– Если ты фея, ты можешь меня вылечить? – спросил Володя, подвинувшись к краю кровати.
Девочка повернулась к нему и покачала головой:
– Нет. Из волшебных умений у меня только способность летать.
– Что же ты за фея, если не можешь колдовать? – возмутился Володя.
– Я просто собираю молочные зубки, – снова смутилась девочка. – К тому же, ты выбрал такое тело.
– Я выбрал такое тело? – задохнулся от возмущения Володя.
– Как это? Даже если бы у нас был такой… Такая возможность. Кто захочет себе неполноценное тело? – И Володя оттолкнул от стула костыль. Тот загремел об пол.
Фея опустила глаза вниз и немного подумала.
– Я действительно не очень способная фея, – она посмотрела на мальчика. И лицо её просияло:
– Я вспомнила! У меня есть волшебная способность! – девочка гордо вскинула подбородок. – Я не могу дать здоровые ноги. Но я могу показать, каким бы ты был со здоровыми ногами!
– Ты отправишь меня в другое измерение?
– Измерение? Да, наверное. Я не знаю, как это называется. Это как бы наш мир, но другой.
Фея смазанным пятном метнулась в воздух. Володя подумал, что в полёте она похожа на стрекозу.
Володя с трудом разлепил веки. Он лежал на постели. Утреннее солнце ярко светило в окно. Часы на телефоне показали 7.15 утра. Он всё ещё был в одежде. Видимо, он не заметил, как заснул вечером. Даже фея приснилась. Володя чувствовал себя прекрасно. Он славно выспался.
Мальчик спустил ноги на пол и по привычке потянулся за костылём. Но не нашёл его на привычном месте. Он всегда приставлял костыль к спинке стула у своей кровати. Володя осмотрел пол, затем всю комнату, но нигде так и не увидел своего помощника. Возможно, мама взяла его, чтобы помыть. Она иногда делала это.
Володя позвал маму. Та немедленно заглянула к нему:
– Чего? – спросила она, не заходя в комнату.
– Проводи меня в ванную, – попросил мальчик и улыбнулся.
– Ты издеваешься надо мной? – разозлилась женщина. – Давай быстрее, завтрак на столе. Смотри мне в школу не опоздай.
И она ушла, раздраженно хлопнув дверью. «Что это с ней?» – подумал Володя. Он встал на ноги и внезапно почувствовал, что правая нога стоит уверенно на полу. Он посмотрел на свои ноги в тёмно-синих носках. С виду они были совершенно одинаковые. Володя протёр глаза на всякий случай. Потом пошевелил пальцами на ногах. Затем прошёлся по комнате. Обе крепкие здоровые ноги твёрдо стояли на полу. Володя подпрыгнул несколько раз. У него приятно сжалось внутри от новых ощущений.
Володя вышел из комнаты, улыбаясь во весь рот. Фея всё-таки вылечила его. Хотя говорила, что не сможет.
Мать помешивала что-то в голубой кастрюльке на плите. Отец сидел за столом. На столе стояла тарелка с нарезанными колбасой, сыром, хлебная корзинка и маленький чайник. Отец смотрел в телефон и жевал бутерброд с сыром.
Володя поздоровался и нарочно прошёл по кухне туда-сюда. Никто не обратил на него внимания. Ага, значит, он всё-таки в другой реальности, как и говорила фея.
Мальчик плюхнулся на стул и схватил кусок хлеба. Он чувствовал сильный голод, будто не ел неделю.
– Вовка, не умылся, не причесался, – покачала головой мама, поставив перед ним чашку с горячим чаем.
– Есь хосю, – сказал Володя с набитым хлебом ртом. Потом прожевал хлеб.
– Перед учёбой надо подкрепиться как следует. Меня ждут сегодня новые свершения, – пошутил Володя. Мать не оценила его шутку. Она снова покачала головой и отвернулась к плите.
– Кстати, о новых свершениях, – сказал отец, откладывая телефон. – Твоя учительница по русскому языку звонила. Она сказала, что ты не читаешь. Твой читательский дневник пуст. Она говорит, так ты не то, что не научишься писать грамотно, но вскоре вообще забудешь, как буквы называются. А как же твоё обещание подтянуться летом? Ты занимался?
Володя растерялся под взглядом отца и не знал, что ответить. Зато нашлась мать:
– Ты еще не слышал, что говорит о твоём сыне Алевтина Ивановна, учительница математики, – мать взяла маленькое полотенце и стала с силой вытирать им столешницу. – Я думала, сгорю со стыда. Володя и это не умеет, Володя и то не знает, и вот тут он так-то себя вёл.
– Не знаю, что из тебя выйдет, Вовка, – добавила она ворчливо.
Володя не заметил в лице отца злости или осуждения. Скорее он видел отрешённый взгляд. Отец ничего не сказал. Он молча взял телефон и вернулся к бутерброду. Володе стало неуютно, он поелозил на стуле, пытаясь устроиться поудобнее.
В школу Володя побежал с лёгкой досадой на родителей. Но едва выскочил за дверь, как позабыл о ссоре. Он перепрыгивал сразу через две-три ступеньки, как вчера это делал Сашка. С размаху Володя вылетел через дверь в подъезд, едва не налетев на бабу Галю. Она шла немного впереди в сторону сараев с неизменными пакетиками кошачьего корма. Володя подумал, мог ли Рыжик быть тем котом, что лишил фею крыла. Тогда он заслужил те недомогания, что мучили старого кота.
Ночью прошёл небольшой кратковременный дождь. Асфальт был светло-серым, только кое-где виднелись тёмные мокрые пятна. Трава задержала больше воды. На зелени блестели в утреннем солнце капли. Володя заметил осевший потёмневший футбольный мяч. Он разбежался и пнул его. Мяч мягко обнял ногу, а затем нехотя все же оторвался и полетел по короткой кривой дуге. Он полетел в сторону верёвок, на которые кто-то уже вывесил выстиранное взрослое и детское постельное бельё. Мяч угодил почти в центр цветастого детского пододеяльника, задержался на мгновение и сполз, размазывая длинную грязную дорожку на ткани. Володя испуганно уставился на грязь. Быстро осмотрелся. На его счастье, двор был пуст. Пожилая соседка всё ещё шла в сторону кошачьей столовой и не видела, что творилось у неё за спиной. Володя разок оглянулся на грязный пододеяльник и побежал в школу.
Несмотря на отличное самочувствие, учёба давалась в этот день Володе тяжело. В классах было душно. И к третьему уроку его окончательно сморила жара. Учитель истории Пётр Семёнович утомительно бубнил что-то у доски, время от времени прохаживаясь взад и вперёд.
Володя с трудом сидел на месте. Вместо того, чтобы слушать учителя, он боролся с желанием двигаться. Когда он наконец усмирил свои ноги, то услышал, как у стекла жужжала большая муха. Она снова и снова билась об стекло, на замечая открытой створки окна рядом. «Интересно, – подумал Володя, – а мухи на зиму засыпают или умирают? Зачем ей на улицу? Почему она не хочет перезимовать здесь, в классе? Может еды нет?». Он посмотрел на мусорное ведро в углу у двери. Оно было переполнено смятыми линованными листами, фантиками от конфет, огрызками яблок. Кто-то выбросил недоеденный бутерброд с колбасой. «Еды здесь на роту мух хватит, – подумал Володя. Может ей хочется друзей увидеть?»
Володя вспомнил про друга Сашку. Тот сидел на одну парту впереди в ближнем к двери ряду. Сашка склонился к тетради и что-то писал. Вздыбленные волосы на его затылке шевелились от лёгкого сквозняка. С ним за партой сидела Варька Михеева, также склонившись над тетрадкой.
Володе захотелось немедленно рассказать Сашке о мухе. Учитель записывал какие-то названия на доске. Володя тихо позвал друга. Раз, другой, третий. Тот не слышал. Володя выдрал листок сзади тетрадки, смял его в руке и запустил в Сашку. К несчастью, в этот момент учитель повернулся от доски. Он заметил летящий от Володи комок бумаги.
– Володя, встань, пожалуйста. Повтори, о чём я сейчас рассказывал.
Володя поднялся из-за парты. Он стоял молча, потому что совершено не слушал объяснения учителя.
– Хорошо, – учитель положил мел, вытер руки о салфетку и заложил их за спину. – Можешь хотя бы ответить, какой князь был первым на Руси?
«Ну это лёгкий вопрос. Это я знаю», – с облегчением подумал Володя. Он открыл рот, и понял, что не помнит ответа. Казалось, ответ вот-вот всплывёт в памяти. Но прошла вечность, а он так и не появился. Впервые в школьной жизни память подвела мальчика. Это немало удивило и позабавило:
– Не помню, Пётр Семёнович, – широко улыбнулся Володя. – Представляете, не могу вспомнить.
– Очень трудно вспоминать то, чего не знаешь, – вздохнул учитель. Он стал прохаживаться вдоль доски, не расцепляя рук за спиной. Ребята захихикали. Володе стало неловко от смешков, он опустил голову, не забыв, однако, приметить тех, кто смеялся.
– Нет, Володя, из тебя ничего путного не выйдет, – покачал головой Пётр Семёнович, словно размышляя сам с собой.
Он остановился и посмотрел в глаза мальчику:
– Володя, чем ты хочешь заниматься по жизни? У тебя есть мечта? – спросил учитель.
– Конечно, – вскинулся Володя.
– Какая? – поинтересовался учитель.
Володя открыл рот, и понял, что снова не помнит. Он знал, что у него есть мечта. И его мечта яркая, блестящая, очень манящая.
Володя так и стоял с открытым ртом. Товарищи по классу смотрели на него и снова хихикали.
«Космос, космос» – крутилось в голове Володи.
– Я хочу быть… Космонавтом, – наконец выдал Володя, чувствуя, как вспотел лоб.
– Космонавтом! – всплеснул руками учитель. По классу прокатился короткий хохот.
– Да знаешь ли ты, Володя, сколько всего нужно знать, чтобы просто попасть на отбор в космонавты?! – учитель быстрее зашагал вдоль доски.
Володя промолчал. Учитель и не ожидал его ответа:
– Нужна не только отличная физическая подготовка. Ты должен знать математику, физику, химию, языки и культуру других стран. У всех космонавтов есть высшее образование. Будущий космонавт должен иметь широкий кругозор, высокую способность обучаться, культурный уровень. – с каждым словом руки учителя взлетали всё выше, показывая неприступную для мальчика глыбу знаний.
Пётр Семёнович остановился на мгновение и посмотрел на Володю:
– Космонавты даже в литературе должны хорошо разбираться. В литературе! – поднял палец вверх учитель.
Возбуждённый учитель устроил проверочную работу всему классу. За что, конечно, никто не сказал Володе «спасибо».
Немного ошарашенный Володя вышел из школы. Впервые в жизни он получил «пару». Не то, чтобы он сильно расстроился. Но было непривычно. Они молча шли с Сашкой, которому тоже не повезло на уроке.
Мальчики почти дошли до дома Володи. Сашка жил дальше, в старых «бараках», как называли длинные двухэтажные дома из дерева. Потемневшие бараки выстроились мрачным коридором вдоль улицы, ведущей когда-то к большой ткацкой фабрике. Она до сих пор щерилась на прохожих полуразрушенными кирпичными стенами и черными провалами окон. Женщины обходили территорию фабрики по большой дуге, предпочитая освещённые улицы. Володя слышал, будто будущих студентов местного колледжа в качестве проверки отправляют в начале учебного года добывать детали от станков. Происходит это конечно же ночью, а производственные цеха стоят конечно же в самом центре мрачного комплекса.
Мальчики купили по банке газировки и сели на траву напротив входа в магазин. Большие старые деревья давали тень, сладкая газировка приятным холодком падала в живот. Но настроение осталось где-то в школе. Они безучастно смотрели, как на парковку подъезжали и уезжали машины, люди входили и выходили из магазина.
Володя заметил маленького мальчика в инвалидной коляске. Лицо его было обезображено следами серьёзной душевной болезни. Одна рука, удивительно маленькая для размера мальчика, мелко тряслась. Вова с неприязнью вспомнил о том, что недавно сам был таким же калекой. За коляской стояла высокая женщина с измождённым лицом. Она что-то искала в красной хозяйственной сумке, подвешенной на ручку коляски. Нужная вещь по всей видимости лежала на дне, потому что рука женщины проваливалась всё глубже в сумку. Рядом с матерью и братом стоял упитанный малыш лет трёх. Он был одет в костюм человека-паука без маски. Получился пузатый коротышка человек–паук.
– Смотри, какой забавный, – улыбнулся Вова и показал другу на карапуза.
Сашке со своего места не было видно мальчугана, он заметил только мальчика в коляске и его мать.
Сашка внезапно разозлился:
– Почему ты всегда такой?
– Какой такой? – опешил Володя.
– Злой! Вот какой! – почти выкрикнул Сашка. – Разве он виноват, что таким родился?
– Да ты что?! – задохнулся от догадки Володя. – Да я… Да я ведь сам…
Он бросил взгляд вниз, на свои ноги. И увидел две совершенно одинаковые ноги в одинаковых бежевых кроссовках со стёртыми носами. Он молчал, не находясь, что ответить. А Сашка продолжал кипятиться. Только теперь в его голосе слышалось больше горечи, чем злости:
– Ещё двойку по истории схлопотал. Вот от бати влетит. И почему я такой тупой! – И Сашка стукнул себя кулаком по лбу.
Володя открыл рот от удивления.
– Ты что? – повторил он, – Ты не тупой.
Володя снова замолчал. Он хотел успокоить друга. Но нужные слова не приходили в голову.
– Там, в другом мире, – начал признаваться Володя, – мы хорошо учимся. И по истории, и по математике, и…
– Ага, – прервал его Сашка, – и мой батя не пьёт, и дура Семёнова дружит с радужными единорогами.
Володя посмотрел на злое лицо друга, и чувства предостерегли его от препирательств.
– Ладно, – резко поднялся Сашка, – Я домой.
И, не попрощавшись, пошёл прочь. Вовка ошарашено смотрел на сгорбленную спину товарища.
“Всё не так. Всё не так”, – крутилась в голове Володи одна и та же мысль.
Снова и снова. Всё не так. Всё не так. Володя зажмурился, пытаясь прогнать навязчивую фразу. А когда открыл глаза, то увидел себя в своей комнате. Он по-прежнему лежал на кровати. Его правая нога по-прежнему была короче левой.
В комнате стояла тишина. Володе понадобилось несколько минут, чтобы обдумать кое-что. Ночное небо за окном светлело, серые предметы в комнате понемногу возвращали себе свои цвета.
Володя повернул голову и осмотрелся. Он подумал, что фея улетела. Но она всё еще была здесь. Она расположилась на листке герани, что росла на подоконнике. Девочка сидела тихо, подтянув колени к груди и обняв себя руками. Она смотрела в окно, и Володя негромко кашлянул, чтобы привлечь её внимание.
– Ты уже вернулся, – проговорила фея. Она подлетела ближе и села на спинку стула. Володя сел в кровати. Девочка испытующе заглядывала ему в глаза, пытаясь поймать его настроение. Володя отводил взгляд в сторону. Он и сам не понимал, понравилась ли ему та, другая жизнь или нет.
– Ну как там, в стране твоей мечты? – наконец заговорила фея.
– Хорошо, – неуверенно ответил мальчик севшим голосом. – Только не уверен, что это моя мечта.
– Расскажешь? – она подалась вперёд с живым интересом. Потом оглянулась на окно.
– Ой, мне уже пора, – разочарованно протянула фея. Она подняла руку в прощальном жесте и полетела к открытой форточке.
– А может ты ещё в другой раз прилетишь? – он поставил ноги на пол. – И я бы тебе всё рассказал.
Фея обернулась и засмеялась:
– Ты же большой и не веришь в фей.
– Верю, – мальчик замял край покрывала в кулаках. – Я теперь во многое верю.
– А в себя? – тихо спросила фея.
– И в себя, – серьёзно кивнул мальчик.
– Ну, тогда прилечу, – весело заключила фея. – Мне очень хочется узнать о стране твоей мечты.
Фея вылетела за окно. Потом просунула голову обратно и сказала:
– Но про то, что ты фею видел, лучше никому не говори.
Володя засмеялся:
– Я действительно уже большой, чтобы понимать это.
Небо посветлело. Фея пропала. На душе у мальчика стало отчего-то легко и радостно. Он снова вспомнил учёного из лаборатории. Евгений Амосович проектировал биокапсулы по самообеспечению космического корабля кислородом. Но и он время от времени задавался вопросом: возможно ли? Возможно, всё возможно. Теперь Володя это твёрдо знал. Только ему надо попасть в эту лабораторию.
Взгляд упал на учебник алгебры, оставленный на столе после ухода Сашки. Да, без математики в космосе никуда. Пожалуй, стоит начать с этого. От энергии, переполнявшей его, всё равно уже не заснуть. Мальчик доковылял до стола, всё же немного досадуя на больную ногу.
– Подождите немного, Евгений Амосович, – сказал вслух мальчик, раскрывая учебник. – Я скоро приду, и мы вместе подумаем, что возможно, а что нет.
