Ключ на втором повороте немного заедал. Полина Тимофеевна не с первого раза справилась с замком. Наконец он натужно по-стариковски крякнул от усилий и впустил новую хозяйку в квартиру.
Жилище встретило Полину Тимофеевну сумраком и тяжёлым запахом пыли. Прихожая совсем крошечная. Полина нажала на старый клавишный выключатель. Вспыхнул неожиданно яркий свет, едва ли раздвинувший узкий коридор–прихожую. Крючок для верхней одежды, один единственный, был спрятан за дверью. Полочке для обуви места и вовсе не нашлось.
Полина посмотрела на пол и засомневалась: стоит ли снимать кеды и пачкать белые носки. С деревянных полов сошла почти вся краска. Доски местами открывали большие щели, местами топорщились над поверхностью пола.
Дверь закрылась с мягким щелчком. На оборотной стороне Полина увидела зеркало в полный рост в тонкой чёрной оправе. Оно было старым, местами помутневшим.
Зеркало ужасно старило. Она, конечно, слышала, что некоторые зеркала искажают картинку. Но чтобы двадцатилетняя девушка выглядела как пятидесятилетняя тётушка?! Обычно блестящие упругие каштановые кудряшки, кокетливо завитые Полине природой, казались в отражении блёклыми, почти седыми. Полина едва могла различить черты лица, расплывшиеся и одутловатые в изображении. Красивых зелёных глаз в обрамлении густых ресниц не было видно вовсе. И без того невысокую фигуру в свободных чёрных с потёртостями джинсах зеркало укоротило чуть ли не на треть.
Полина отвернулась от зеркала. Надо будет непременно его выкинуть. Её посетило предчувствие, что остальная квартира находится в том же состоянии, что и прихожая.
Так получилось, что квартиру она выбирала заочно. Она получила приглашение на работу за несколько тысяч километров от города, в котором жила. Денег у родителей было впритык на покупку квартиры, чтобы ещё тратиться на поездки и съём жилья, пока квартира подыскивалась.
Риелтор написал, что «квартира нуждается в небольшом косметическом ремонте, но вполне пригодна для жилья». На фотографиях она и впрямь выглядела неплохо. Чудеса фотошопа и умелых ручек фотографа.
Простодушный хозяин оговорился на сделке, что квартиру посмотрели уже сотни людей. И несколько десятков раз потенциальные покупатели в последний момент отменяли своё решение о покупке. Опытный посредник тут же уверил, что квартира просто ждала своего особенного хозяина.
Полина решила не поддаваться разочарованию. Она поставила большую серо-оранжевую сумку, в которую уместился весь её гардероб. И прислонила к стене веник, который несла в другой руке.
Откуда-то из темноты вышел огромный рыжий кот. Он сел на расстоянии и принялся разглядывать девушку немигающими жёлтыми глазами.
– Привет, Васька! – преувеличенно радостно поздоровалась Полина.
Прежняя хозяйка обитала в квартире вдвоём с котом. После смерти старушки родственники долго думали, что делать с котом. И придумали передать эту заботу новому владельцу вместе с ключами от квартиры.
У кота была длинная ухоженная рыжая с белым шерсть, густые пучки вибриссов над верхней губой и над глазами. Полина без труда смогла определить мнение кота о себе. Он сморщился, так что усы топорщились вперёд, и замотал хвостом по полу. Девушка видела, как с каждым взмахом рыжей метёлки в воздух поднимается облачко пыли. Пожалуй, обувь всё же снимать не стоит.
– Ничего не поделаешь, – пояснила Полина, пожав плечами, – Теперь и я здесь живу.
Кот ничего не ответил. Встал, нервно дёрнул хвостом и неторопливо удалился.
Не снимая обуви, она прошлась по новому жилью. По правой стороне коридора была дверь в спальню. Комната выглядела на удивление опрятно и чисто. Большая двуспальная кровать занимала большую часть комнаты. На маленьком прикроватном столике под запылённым светильником с абажуром лежала забытая хозяйкой книга с закладкой.
Рядом – высокий кошачий дом с полочками из молочной-белой мягкой материи. Кот сидел на самой верхней полке и смотрел на гостью. Окно занавешено легкой в пол тюлью. Всю стену напротив кровати от пола до потолка занимал массивный чёрный шкаф со множеством узких дверей.
Полина прошла из спальни дальше по коридору. Он привёл её на крошечную кухню. У небольшого стола, придвинутого к окну, стоял один единственный стул.
Полина опустилась на стул и почувствовала, как разочарование всё-таки расползается внутри неё.
Пока новая хозяйка квартиры предавалась жалости к себе на кухне, в прихожей что-то происходило. Кот чутким ухом слышал, как девушка прошла на кухню, как скрипнул под ней стул, и как кто-то тихо шуршит в прихожей. Он бесшумно просочился в приоткрытую дверь.
На венике копошился маленький домовой, пытаясь вытащить старомодный кожаный чемоданчик из стеблей сорго. На смешном человечке были шерстяные штаны на подтяжках и белая рубашка с длинным рукавом. Кот никогда раньше не встречал домовых, только слышал о них от прежней хозяйки.
Наконец чемодан показался полностью. Домовой вздохнул и откинул копну рыжих волос с лица. Он повернулся, и кот с удивлением отметил, что это не домово́й, а скорее домови́ха. А точнее домо́вушка, если судить по юному лицу. Он беззвучно ругнулся и повернул обратно к кошачьему домику. Чем больше жильцов, тем больше суеты в доме. А котам не нравится суета.
Тимоша очень волновалась. Впервые в жизни она вступала в права полноценного хозяина дома – домового. Признаться, она не очень была готова. Но однажды батюшка–домовой просто выпроводил её вместе с хозяйской дочкой, дав напутствие хорошо следить за новым домом.
Полюшку провожали всем семейством. Бабушка накануне положила старый веник у порога и проговорила заветные слова:
– Домовой–батюшка, пойдём со мной. Я в новый дом. И ты в нём.
Утром в день отъезда бабушка засунула веник в один из пакетов. Так домо́вушка переехала в новый дом.
Тимоша первым делом оббежала квартиру, а уж потом принялась подыскивать себе место для жилья. В хозяйской спальне она приметила круглую нору на вершине кошачьего дома.
Уютный круглый домик был заполнен кошачьими трофеями. Тут лежал шерстяной носок, голубиное перо, маленький моток ниток для вязания, мягкий мячик с колокольчиком внутри и кожаная женская перчатка. Домовушка подумала, что сюда, судя по всему, редко кто заглядывал, а значит, она вполне может здесь поселиться.
Едва она принялась раскладывать вещи, как в гнездо заглянул кот. Хотя он давно перерос лежанку, но просунул в дом голову, заметил домовушку и принялся сантиметр за сантиметром втискивать своё длинное тело внутрь. В конце концов места в гнезде не осталось. Кот принялся мурлыкать. Стены сотрясались от вибрирующего громкого звука, он заполнял собой всё оставшееся пространство кошачьего дома.
Пришлось домовушке искать другое место. Она заглядывала в шкаф и за холодильник, под кровать, в шкафчики на кухне. В итоге она присмотрела антресоли в прихожей.
Когда она забралась туда, то обнаружила, что вещи сложены стеной только у края полки. А за ними есть пятачок незахламлённого пространства.
Тимоша принялась за уборку. Она хотела, чтобы её дом был самым уютным и чистым на свете. Она твёрдо решила стать лучшим домовым, чтобы её родители могли гордиться ею.
В это время Полина одела спортивные светло-серые штаны, подвязала непослушные кудряшки яркой банданой с котятами и принялась за уборку. Она хотела, чтобы её новый дом сиял чистотой. Полина решила начать с разбора шкафа.
Она открыла одну дверцу и ахнула. Заглянула за другую створку, и за третью. Каждая полка была забита вещами от низа до верха. Встречались тут предметы одежды, сложенные в аккуратные квадраты. Но большей частью вещи лежали с бирками и в пакетах, в которых были куплены. Стопки располагались так плотно друг к другу, что между ними едва ли можно было втиснуть носовой платок.
Девушка покусала нижнюю губу и в задумчивости закрыла шкаф. К его разбору она вернётся позже. Она начала с кухни. Мама всегда говорила, что кухня – главное место для женщины, и порядок должен начинаться именно здесь.
Полина под весёлую музыку убиралась, мыла окна, выбрасывала большие мусорные мешки с банками, старыми журналами, горшками с засохшими года назад растениями. Ванная комната горделиво приосанилась, поблёскивая нежно-салатовой плиткой и фаянсом с сеткой мелких трещин.
В это время Тимоша шуршала на своём месте. Она гоняла пыль, переставляла коробки, и, в конце концов, обустроила чудесное место с кроватью, столиком для чая и креслом–качалкой.
Кот перемещался от одной новой жилички к другой. Иногда Полина обнаруживала кота, наблюдающего за её работой. Весь его вид выражал недовольство. Он всматривался на вымытое Полиной окно, будто разглядывая на стекле разводы. Кот глядел как девушка моет полы и закладывал уши с кисточками, словно говоря: «Ну кто же так моет?!»
Полина несколько раз пыталась задобрить кота. Она кидала ему кусочки колбасы. Но кот даже не смотрел на лакомство. «Ишь, гордый какой, – думала девушка, яростно оттирая плиту на кухне. – Интересно, чем тебя кормила хозяйка».
Тимоша кота старалась избегать. Не то, чтобы опасалась его, просто ей было некогда. Она твердо решила, что в новом доме станет настоящей хозяйкой, как мама. У той и цветы зеленели круглый год, и настроение дома хорошее, и посуда не билась, и молоко не скисало, и вредные духи–вредители никогда не входили в дом. В общем, образцовые домовые были её мама и папа.
Домовушка внешне была вылитая папа. Жёсткие рыжие волосы густой гривой спускались на плечи. Расчесать их не было никакой возможности. И чтобы больше походить на маму, она переменила любимые брюки на юбку в пол. Мама специально для такого случая сшила.
Юбка из небесно-голубой хлопковой ткани смотрелась бы чудесно на ком угодно. Кроме Тимоши. Она стояла у зеркала в прихожей, и отражение ей категорически не нравилось.
Она поднимала юбку повыше, пониже, совсем высоко, совсем низко. Но нет, смотрелось плохо.
Тимоша услышала обидное хихиканье за рамой зеркала. Это зеркалица – добрый дух зеркала.
– Ну, уж дудки! – нахмурилась на зеркало домовушка. – Можешь смеяться сколько угодно. Я теперь большуха. Положено юбки носить – буду носить.
Хихиканье за рамой прекратилось. Даже зеркалица почувствовала решимость Тимоши.
Принялась домовушка за свои обязанности.
«Перво–наперво, – вспомнила она наставления матери, – надо за молодой хозяйкой присмотреть. Дитя ба́лованое. Чего как по дому делается, не наученная».
Пошла Тимоша глянуть, как хозяюшка посуду помыла. Взяла чашечку в руки. Чашечка беленькая, лёгкая. Из такого тонкого фарфора, что на свет просвечивает.
Вертела Тимоша чашечку, разглядывала. Мокрая чашка выскользнула из рук и упала на пол. Одни осколки от неё остались.
Первым объявился кот. Как всегда, сел и молча смотрел на домовушку прищуренным глазом. Пришла хозяйка на шум.
У Тимоши было шесть братьев. Маленькую неумёху братья любили и от родительского гнева берегли. И, если она чего творила в доме, всегда на себя вину брали. Кто мог теперь заступиться за домовушку?
И Тимоша, позабыв, что взрослая, сказала:
– Это кот разбил!
– Ах, моя любимая кофейная чашка! – всплеснула руками Полина. – Ах, ты негодник! Повадился по столам лазить.
Она взяла кухонное полотенце и замахнулась на кота. Рыжий прыгнул в сторону, остановился вне досягаемости Полины и снова уселся, неотрывно глядя на домовушку. Той стало стыдно. Но она нахмурила брови и отогнала неловкое чувство.
Пока Полина собирала осколки, домовушка огляделась: за что ещё взяться? Увидела цветы на подоконнике. Вспомнила, как мать–большуха цветы поглаживает, добрые слова шепчет. От предыдущей хозяйки остались два кактуса, чахлая фиалка с почерневшими листьями и полуголый куст герани.
Подошла Тимоша к кактусам, нерешительно поздоровалась:
– Здравствуйте. Как у вас дела?
Кактусы стояли молча, задрав колючки кверху. Казалось, они смотрят на домовушку сверху вниз. Отчего Тимоше стало неуютно.
– Ладно, – переместилась она к фиалке. – Давайте с вами пообщаемся. Чего вам не хватает?
Фиалка молчала. Молчали кактусы. Кот сидел под окном внизу и наблюдал за домовушкой. Это выводило из себя.
– Ну что, так трудно ответить? – вспылила она. Посмотрела на герань. И решила, что хватит с неё общения с цветами. Она ушла с подоконника. С герани упал на подоконник ещё один сухой лист.
Домовушка решила посмотреть, как разложены вещи в шкафу в спальне. Ключи и сумки должны лежать на одном и том же месте.
Она заторопилась в прихожей, но запуталась в юбке и шлёпнулась на пол. За оконной рамой раздалось обидное хихиканье. Кот уже сидел в прихожей и наблюдал.
Унижение за унижением! День Тимоша закончила в плохом настроении. Она забралась в постель на полке и залезла в головой под одеяло.
В следующие недели дела шли не лучше.
Тимоша в приступе очередного энтузиазма принималась вытирать пыль, и непременно что-нибудь роняла. Она забывала закрывать краны с водой в ванной и на кухне, оставляла открытыми дверцы шкафчиков. Она занималась уборкой несколько часов к ряду, чтобы увидеть в итоге, что после её активных действий квартира выглядит ещё хуже. Разбросанные вещи попадались ей под ноги постоянно.
Атмосфера в квартире сгущалась и чернела, как настроение Тимоши. Домовушка это чувствовала, но изменить настроение была не в состоянии. Даже хихиканья зеркалицы не было слышно.
У Полины дела шли не лучше. Удобные джинсы она сменила на строгую офисную юбку и серый жакет, научилась делать модный макияж, спешить и забегать в автобус в последний момент, пить безвкусный кофе из автомата внизу офиса. И когда она возвращалась в квартиру, то видела в отражении зеркала, что постарела ещё лет на десять.
Дом нагонял на неё тоску. Она никак не могла привыкнуть в новому жилищу. Полина забросила чтение любовного романа в мягкой обложке. И желания разобрать шкаф в спальне и обнаруженные завалы на кухонном балконе не было вовсе.
Однажды ночью Тимоша сидела в одиночестве в тёмной кухне. Она уселась на край мойки и смотрела как из закрытого крана подтекает вода.
«Кап. Кап-кап. Кап. Кап-кап», – издевательски напевал кран. Прошуршал, падая на пол, ещё один лист герани.
На кухню зашёл кот. Он по обыкновению уселся на полу и наблюдал за домовушкой большими жёлтыми глазами.
– Ничегошеньки у меня не получается, – тихо сказала ему Тимоша. – Отвратительный из меня вышел домовой, как ты считаешь?
Она не рассчитывала на ответ, но кот издал:
– Никогда так не думал.
– Так ты можешь говорить! – возмутилась домовушка, забыв про свои печали. – Чего ж тогда молчал?
– Я кот вежливый, уважающий традиции. Ты хозяйка в доме. Всё ждал, когда ты заговоришь со мной первой.
Тимоша в удивлении уставилась на рыжего. Она вспомнила первые дни в квартире, и ей стало стыдно за своё поведение. За то, что пришла в его дом, не поздоровалась, не поговорила. Ей стало вдвойне стыдно, когда она вспомнила историю с чашкой. Она почувствовала, как у неё загорелось лицо и уши, и даже шея.
– Извини меня, пожалуйста, – сказала негромко Тимоша, приложив руки к лицу. – Это я от волнения. Ты всегда такой важный. Я не решалась подойти.
Кот бесшумно запрыгнул на стол, сел рядом и уставился на кран.
– Это ничего, – просто ответил кот и посмотрел огромными жёлтыми глазами на домовушку. – Давай попробуем познакомиться как будто впервые.
– Я – Тимоша, – представилась домовушка.
– Самсамыч, – кивнул кот.
В этот момент свет на кухне ярко вспыхнул. Вошла Полина. На ней была длинная ночная сорочка. Она посмотрела на стол и нахмурилась:
– И чего это вы двое наверху делаете? От тебя шерсть потом в тарелке будет плавать. А ты, – она показала на домовушку, подумала секунду, меряя её взглядом, – с обувью на стол залезла.
И кот, и Тимоша замерли, не зная, спасаться бегством с кухни или нет.
– Ну, чего молчите? – продолжала строго допытываться девушка.
– Извини, пожалуйста, Полина. Я всегда дома в обуви хожу, но она у меня чистая, – стала оправдываться Тимоша.
– Ты кто вообще такая?
– Я твой домой, – затараторила Тимоша. – То есть домовиха. Тимофея.
– Ты мне вместе с котом досталась, в наследство? – Девушка кивнула на Самсамыча.
– Нет, я с тобой приехала из дома, на венике.
Полина открыла рот, собираясь что-то сказать, но задумалась не надолго и наконец хмыкнула:
– Ясно, – она прошла к холодильнику и достала банку газировки. – Вам тоже не спится?
– У Тимоши плохое настроение, – пояснил кот.
– А, – протянула Полина, – а ты её утешаешь?
– Мррр, – кивнул кот.
– Кстати, как тебя зовут? Васька? Рыжик? Хозяин квартиры так и не сказал.
– Самсамыч, – скромно представился кот.
– О! – впечатлилась девушка. – Хорошее имя. Сам придумал?
– Маменька дала, – ответил кот. – Она у меня из сибирских была. Из первых.
– Ага, – кивнула Полина. – А мне вот никак не заснуть.
– Тоже плохое настроение? Неразделённая любовь? – встопорщил усы Самсамыч, вспомнив любовный роман, который Полина периодически читала.
Полина засмеялась:
– Нет, никакой романтической трагедии.
Девушка взяла стул, поставила поближе к мойке, села на него и доверительно поведала:
– Я же только на новую работу устроилась. На самую первую, понимаете? Я так мечтала, как буду работать там, жить в съёмной квартире.
Кот внимательно смотрел на девушку и иногда кивал. Тимоша, глядя на него, тоже внимательно стала слушать. Хотя вообще-то домовым нельзя показываться на глаза людям. Да и люди домовых обычно не видят.
– А мне родители квартиру купили. Все свои сбережения потратили, – расстроенно продолжала Полина. – Они так надеются, что у меня всё получится. А у меня на работе не клееится. Совсем.
– Мррр? – кот склонил голову на бок.
– Это очень крутая фирма. Занимается разработкой дизайн-проектов в рамках национального проекта модернизации чего-то там. Там ещё много слов. Туда так просто не попасть. Я, когда училась, немного подрабатывала на них. И мне место предложили, потому что мои работы начальнику отдела понравились. Ну, вот, я пришла туда. А Паша – мой коллега – говорит: «Ты вся такая несерьёзная, Полина. Мы тут не в игрушки играем. И называй меня, – говорит, – Павел Алексеевич». А Павел Алексеевич на погода меня старше!
Тимоша кивала с серьёзным видом вместе с котом, хотя мало что понимала из горячей торопливой речи Полины.
– А ещё Виктор. Он всегда такой организованный, пунктуальный, опрятный. На столе порядок, ни одной лишней бумажки. Даже карандаши по цветам лежат. А у меня на столе вечно бардак. Сегодня полчаса нужный документ искала. А ещё Юлия. Она просто нереальная в своём деле. Видели бы вы её работы! И они все такие серьёзные, такие деловые. Купила костюм как у Юлии. Но в нём так жарко! И пиджак давит! Я вообще терпеть не могу юбки. Мне уже на работу совсем не хочется. Работы последнее время выходят скучными и штампованными, а я хотела, чтобы они были как у ребят в офисе. Кажется, у меня ничего не получается, – закончила свою сумбурную исповедь Полина.
Кот промолчал, только кончик хвоста дёрнулся. Тимоша вздохнула и призналась:
– У меня тоже не выходит. Мне положено создавать уют в доме, следить за порядком. А у меня – вот, – домовушка показала на капающую из крана воду.
– У меня всё получается, – зевнул Самсамыч. – Мне не надо быть на кого-то похожим. Меня хозяйка в своё время выбрала за то, какой я сам по себе. Значит, я сам по себе такой, какой нужен. Тебя, Полина, взяли за твои работы, так?
– Да.
– И это значит?…
Кот замолчал и смотрел на Полину, ожидая её ответа. Девушка задумалась:
– Значит, – медленно начала она подыскивать слова. – Значит, меня взяли за мои работы. Потому что… Потому что им такие работы и нужны были?
– Верно, – кивнул кот. – Паши и Юлии у них и так есть. Нужна именно ты. Такая какая есть.
– А меня это тоже касается? – робко поинтересовалась Тимоша. Кот повернул у ней голову.
– Кроме тебя больше некого было послать сюда?
– У меня шесть братьев, – проинформировала домовушка.
– Хороший помёт, крупный, – одобрил кот. – Шесть домовят. А дом доверили тебе.
Тимоша задумалась на секунду, и лицо её просветлело.
– И можно снять юбку? – расплылась в улыбке домовушка и потеребила широкую ткань.
– А я вообще–то люблю спать голышом, – доверительно сказала Полина. – Если, конечно, Самсамыча это не смутит.
Кот хмыкнул:
– Поверь мне, я и не такое видел.
Полина вскочила со стула, скинула ночнушку и закружилась по комнате, хохоча от восторга. Она протанцевала до прихожей и погляделась в большое зеркало, вскинув подбородок. За рамой захихикали.
– Ой, там кто-то есть в зеркале, – крикнула Полина, отойдя на всякий случай в сторону.
– Это зеркалица. Она добрая. Просто смеётся всё время, – пояснила Тимоша.
– А как она выглядит? – вытянула шею Полина, пытаясь сбоку заглянуть в зеркало. За рамой снова захихикали.
– Не знаю, – пожала плечами домовушка. – Она всегда мне только меня показывает.
Тимоша сразу переоделась. Она сняла голубую юбку, скомкала в руках и бросила в угол своего жилища. Но, подумав секунду, взяла её в руки, аккуратно сложила и уложила на стульчик.
Когда домовушка вернулась, Полина суетилась у плиты, разливая кипяток из чайника по чашкам. Она надела свободную чёрную футболку и короткие шорты.
Девушка приготовила чай для себя и Тимоши, поставила на пол, бросила подушки, чтобы мягче было сидеть. Коту поставила блюдце. Полина подошла к холодильнику:
– Самсамыч, тебе молока?
– Виски, пожалуйста, – вежливо ответил кот.
– Виски у меня нет, – растерялась Полина.
– В шкафу в спальне, правая дверца, третья полка снизу, – проинструктировал кот.
Полина дошла до спальни и действительно нашла в указанном месте ополовиненную голубую с золотым бутылку «Чивас». Она налила коту виски в блюдце и уселась на одну из подушек.
– У тебя есть особые предпочтения? – спросила у Тимоши Полина.
– Нет-нет, чая достаточно, – замахала руками Тимоша и обе рассмеялись.
Кот полакал из блюдца под любопытным взглядом Полины.
– У меня есть один вопрос, Полина, – сказал кот, облизав усы. – Тебе ничего не кажется странным в происходящем?
– Да, не думала, что коты пьют виски, – протянула Полина.
– То есть говорящих котов ты постоянно встречаешь?
– Нет, – без тени сомнения ответила девушка, – говорящих котов не бывает.
Она отхлебнула чай из кружки и добавила:
– И домовых тоже.
Кот и домовушка переглянулись.
– Это мне снится, – пояснила Полина.
Самсамыч поднял лапу, выпустил когти на всю длину и ехидно поинтересовался:
– То есть, если я тебя оцарапаю, больно не будет?
Полина повертела в руках чашку. Горячий напиток сквозь тонкую керамику обжигал руки. Она посмотрела на острые загнутые когти и на всякий случай отодвинулась от кота. Из прихожей послышалось негромкое хихиканье.
– Так, ладно, – строго посмотрела на них Полина, – рассказывайте, что тут происходит? Как ты говорить научился?
– Вопрос не в том, как я научился. Вопрос в том, как ты меня понимаешь? – возразил Самсамыч.
Полина растерянно посмотрела на Тимошу, но та лишь пожала плечами. Кот полакал из блюдца и растёкся на полу, приготовившись к долгому разговору:
– Что ж, стоит начать издалека. Мама моя, как я уже упоминал, обитала в далеких сибирских лесах. Там подобрала её экстравагантная женщина. Она любила читать Гоголя и разъезжать голышом на… кхе-кхе… самодельном транспортном средстве по ночам. Годах в тридцатых она переехала в город. Поселилась здесь, в этой квартире. Со временем и квартира, и матушка моя понабрались, так скажем, странностей от хозяйки. Зеркало, например, в прихожей. Затем у женщины родились две девочки. Сходи в спальню, там есть альбом с фотографиями. Вторая дверь, пятая полка.
Полина сходила за альбомом, пока кот промочил горло порцией виски.
Самсамыч ловко поддел обложку толстенного альбома из бордовой кожи и пролистал до нужной страницы.
– Вот та женщина и её дочери, – ткнул лапой кот в чёрно-белую фотографию.
На фоне первомайских транспарантов стояла вполне обычная женщина с густыми завитыми волосами и держала за руки двух девочек лет пяти-шести в одинаковых костюмчиках.
– Это Верочка, а это Зинаида, – показал кот на девочек. – Верочка вышла замуж рано, но детей у неё не было. А Зина вышла замуж за Андрея Филиппова. Детей у них было трое: Алексей, Владимир и Елена.
– Ой! – Полина зажала руками рот. – Зинаида и Андрей Филипповы – так моих дедушку и бабушку звали. А мою маму зовут Елена.
– Ммрр, – кивнул Самсамыч. – А женщина эта на фотографии – твоя прабабка. И была она, откровенно говоря, ведьмой.
– Она ведьма? – округлила глаза Тимоша.
– Я – ведьма? – эхом отозвалась Полина.
– Нет, конечно, – съехидничал Самсамыч, – просто ты видишь домовых и понимаешь кошек. Да, Полина, ты – ведьма. И квартира ждала именно тебя.
Полина довольно долго сидела неподвижно и молчала. Самсамыч вылизал блюдце и приготовился к истерике. Однако, когда она заговорила, то голос её был ровным и деловитым:
– Так, а где у твоей хозяйки хранится самодельное транспортное средство?
Прошло немного времени. Тимоша надела любимые штанишки и дела сразу пошли на лад. Она даже смогла отправить родителям письмо и не очень привирать о своих успехах. По обыкновению, она начинала день с общения с цветами.
– Доброе утро, – здоровалась Тимоша, забираясь на подоконник. – Почтенные кактусы, вы сегодня выглядите весьма импозантно.
Кактусы гордо вытягивали иголки. Домовушка щекотала хохотушку–герань, покрытую пышными соцветиями.
– Дорогая фиалка, вы прелестны, – добавляла Тимоша, и фиалка прикрывала порозовевшие от смущения цветки бархатными листьями.
У Полины тоже всё наладилось. Она снова переоделась в джинсы с потёртыми коленками и часами с увлечением работала над проектом, иногда пританцовывая под громкую джазовую музыку. А вечерами они с Самсамычем выходили с балкона погулять голышом на стареньком самодельном транспортном средстве, оставленном её прабабкой.
